Именно исследование такого рода позволило бы по-новому рассмотреть ситуацию 20 и 70-х годов в художественной культуре. Отдельные исследователи уже достаточно близко подходят к необходимости фиксации и анализа этой своеобразной цикличности в проявлении массовых эстетических вкусов. Так, А. Бритиков считает необходимым ответить на вопрос: «В чем причина внезапного интереса к этому жанру (научной фантастике.- Авт.) - после почти векового равнодушия - не только текущей критики, но и историков и теоретиков литературы»

Вопрос этот не такой простой, поскольку подъем интереса к массовым жанрам может свидетельствовать не столько о собственно массовом интересе, сколько о деятельности социальных институтов производства и функционирования этих массовых жанров. Во всяком случае это обстоятельство приходится принимать во внимание. Действительно, обращаясь к 20-м годам, убеждаешься, что в этот период не только существовал интерес к приключениям, но и соответствующая деятельность социальных институтов искусства, стимулирующих этот интерес. Иная ситуация складывалась в 30-е годы. Потребность в массовых жанрах не иссякала, но социальные институты искусства функционировали уже иначе. Такого изобилия соответствующих произведений, какое было в 20-е годы, они уже не предлагали.

Конечно, некоторые авторы продолжали работать в направлении, сформировавшемся в 20-е годы, скажем, А. Беляев, написавший роман «Голова профессора Доуэля», «Властелин мира», «Человек-амфибия» и др. Однако известно, что увлекательность его произведений подвергалась критике, классифицировалась как развлекательность. Последняя же эстетикой и критикой 30-х годов оценивалась резко отрицательно.

С конца 50-х годов можно вновь фиксировать «ренессанс» приключенческих сюжетов в литературе и кино. Интерес к произведениям А. Беляева в эти годы - лишь частное проявление интереса к приключениям, усиливаемое изменениями в функционировании институтов производства и распространения романов и фильмов.