Например, патриарх американской философии Д. Дьюи, основоположник прагматизма и апологет социального истэблишмента, пишет по поводу роли искусства в созидании человеческой культуры следующее: «Эстетический опыт есть манифестация, воспроизводство и празднование жизни цивилизации».

Конечный вывод его капитального труда по эстетике состоит в том, что ни дикарь, ни цивилизованный человек не является тем, кем он есть благодаря своей физической конституции, но «благодаря культуре, к которой он принадлежит. Последняя мера качества культуры определяется искусством, которое на ней расцветает».

Если в феномене эстетизма буржуазная мысль «подключается» к длительной философско-антропологической традиции, где человек решал свои высшие мировоззренческие проблемы один на один с Универсумом (этому подключению в немалой степени способствовал протестантизм, где отмеченная тенденция проявилась особенно мощно), и роль общества в решении этих высших проблем была для этой традиции столь ничтожной, что ею можно было и вовсе пренебречь, то в силу этого специфические особенности мышления человека Нового времени, мышления чисто буржуазного проявляются несколько приглушенно. Зато как только мы переходим на почву классического естествознания и социальной философии, эти особенности, составляющие классический идеал рациональности, звучат в полный голос. В силу того, что социологически ориентированные теории эстетического воспитания (кстати сказать, которые в своей прикладной приземленности и вызывающей банальности не представляют сами по себе такого теоретического интереса, как теории антропологической ориентации) полностью находятся в русле «классических» буржуазных представлений, которые в сфере социальной мысли сформировались еще у Д. Локка, А. Смита, Д. Рикардо, И. Бентама и их продолжателей, мы считаем целесообразным дать характеристику особенностей этой парадигмы мышления, продемонстрировать те основания и тот фундамент, на котором вообще возможны теоретические построения такого рода.