Эта прозрачность, согласно данной логике, предполагает как возможность понимания людьми других, так и возможность понимания социальных действий со стороны социолога.

В работе М. К. Мамардашвили анализируются достижения и принципиальная ограниченность классического идеала рациональности (которая состоит как в теоретической невозможности мыслить явления индивидуального сознания, так и в неспособности анализировать социальную действительность вне ее готовых, «овеществленных» форм, действительность в движении и становлении), что ставит насущную задачу изменения привычек нашего мышления. Однако мы не будем подробно останавливаться на сущности выводов и непосредственно перейдем к вопросу, касающемуся социальной философии.

Если в сфере гносеологии основной абстракцией классического стиля мышления была абстракция наблюдения, то в области социальной теории такой абстракцией являются абстракции «общества» (фиксирует социальную реальность с точки зрения как бы ее целого, что соответствует абстракциям «мира» и «объекта») и «рационального действия» («берет» эту действительность со стороны «части», «субъекта»). Все, что было сказано по поводу характеристики однорефлексивности и прозрачности эмпирического опыта, справедливо по отношению к социальному опыту и исходному «кирпичику» последнего - «рациональному действию».

Экспликацию сущности «рационального действия» можно найти уже у первых утилитаристов XVIII в., влияние которых на современную буржуазную социологию исключительно велико. «В основе всех современных теорий обмена - пишет теоретик социологии Дж. Тернер,-лежат видоизмененные формулировки некоторых базисных утилитаристских допущений и понятий. С точки зрения классических экономистов, человек рационально стремится увеличить до предела свои материальные блага, совокупность «полезных вещей», в процессе деловых или обменных операций, осуществляемых в рамках свободного или конкурентного рынка.