Подчеркнутый плюрализм такой позиции (которая, безусловно, чревата своими издержками) приводит к серьезным изменениям ориентации и в области педагогики, которая в рамках философской классики неотделима от воинствующей моралистики. Это изменение в общепедагогической и, шире, общемировоззренческой модальности мы и связываем с герменевтическими ориентациями.

В чем состоит суть последних? Иногда герменевтику трактуют слишком узко как необоснованный перенос филологической проблематики на общефилософские проблемы, как попытку навязать в качестве универсального метода, методы, выработанные исключительно в сфере гуманитарных наук. На самом же деле герменевтика - и в этом проявляется ее неклассическая основа - нив коей мере не является методологией, но некоей формой экзистенциального выбора, мировоззренческой «самоочевидностью». Если говорить, прибегая к парадоксам, то это методология «без всякой методологии». (Недаром Гада мер в своей фундаментальной работе «Истина и Метод» в итоге никакого «метода» не формулирует, ибо для него герменевтика есть скорее «образ жизни». Так точно, как и адепт «эпистемологического анархизма» П. Фейерабенд, который по своим ниспровергающим классическую рациональность взглядам очень близок к герменевтике, свое нашумевшее исследование назвал «Против методологического принуждения».)

Альтернативность герменевтики по отношению к философской классике, в частности по отношению к Просветительству, проявляется в отрицании моралистического и панпедагогического активизма, т. е. просветительского идеала создания «разумно организованного» общественного устройства и воспитания некоего «идеального человека», субъекта социальной деятельности. Противостоит герменевтика и просветительской установке на предшествующую грядущему «идеальному обществу» историю всего лишь как к некоемому подготовительному этапу, предыстории к «подлинному» человеческому существованию.