В противовес такого рода активизму герменевтика представляет собой не установку на изменение бытия путем навязывания ему изобретенных человеком концептов, а попытку «вслушаться» в него, вступить с ним в Диалог, не нарушая его суверенности и тем более не разрушая его. (В этом смысле ни научный эксперимент, ни вмешательство человека в природу, ни идеологические манипуляции с человеческим «материалом» одинаково неприемлемы для герменевтической ориентации.)

Если в области теории познания герменевтика представляет собой «методологию без методологии», то в области педагогики (и эстетической педагогики в частности) она представляет собой как бы «педагогику без педагогики», некую антипедагогику по отношению к классическим моделям. Поясним сказанное. Если классика и, в частности Просвещение, с установкой на единственность и «привилегированность» Истины по отношению к заблуждению, идеей возможности обладания этой истины одним человеком, который призван к этой истине приобщать остальное человечество, педагогична по самому своему существу, то герменевтика, основывающаяся на презумпции плюрализма «социальных миров» и «личностных истин» в корне подрывает основу основ педагогики - перенос знания от знающего к нечнающему, взамен предлагая диалогический принцип, основанный на изначальном равенстве участников перед лицом Истины. В области социального мышления герменевтическая ориентация разрывает пространственную модель структурного функционализма, вводя в него существенную координату - время. (Интерес к проблеме времени, как известно, был определяющим в творчестве одного из фундаторов философской герменевтики XX в. М. Хайдеггера.) Иными словами, для герменевта социальную значимость представляют не только наличествующие формы социального устройства (которые могут быть весьма несовершенны), но и прошлое, «времен связующая нить», Большая История, придающая антропогенезу некую целостность и «телос», обладающая большей значимостью, чем преходящие и сиюминутные формы конкретного социума.